СУБЪЕКТИВНО

В середине августа Росстат объявил, что после падения в 2020-м ВВП во втором квартале взлетел на 10,3% в годовом выражении по сравнению с тем же периодом прошлого года. Это предварительная оценка, а полную ведомство представит 10 сентября.

Президент Путин предварил событие еще в середине июля, заявив: "Благодаря ответственной и одновременно гибкой макро- экономической политике, мерам поддержки предпринимательства и высокотехнологичных отраслей, мы смогли быстро преодолеть кризисные последствия". Глава государства предложил рассказать лидерам США, Китая и других 20- ти ведущих стран, как правильно выводить экономику из кризиса. 

Но оценки экспертов на взлёт ВВП неоднозначны. Они согласны, что экономика впервые за время пандемии показала рост, однако не столь значительный. Официальная цифра красива из-за низкой базы II квартала 2020 г., когда экономика упала на 7,8% к соответствующему периоду 2019 г. Да и Росстат отдельно уточнил: ко II кв. 2019-го экономика прибавила нынче лишь 1,7%. Так что имеем мы лишь начало восстановительного роста. 

– В этом году не было жестких карантинных мер, – комментирует инвестиционный стратег УК «Арикапитал» Сергей Суверов. – Сыграл свою роль фактор отложенного спроса. Закрыты границы, и население больше тратило в российских магазинах, что сказалось на показателях товарооборота. 

По мнению Георгия Остапковича, директора Центра конъюнктурных исследований ВШЭ, хотя экономика показала небольшой плюс, однако и это позитивный маневр: «Но один из главных социальных индикаторов – реально располагаемые доходы – не превысили докризисный уровень даже по официальным данным. А у людей экономический смысл жизни не в тракторах, сеялках, танках и ракетах, а в доходах и занятости. Вот когда доходы выйдут в позитивную зону – тогда мы можем говорить о благоприятном и устойчивом росте экономики». 

А пока, пишут эксперты ВШЭ, «восстановительный подъем интенсивности промпроизводства завершился в январе 2021 года, после чего динамика перешла в стадию застоя». Падает выпуск продуктов, одежды, лекарств. Два месяца подряд уменьшается выпуск нефтепродуктов, автопром уверенно катится в рецессию. А экономику подтолкнула инфляция не только потребительская, но и в промышленности. Она еще с мая бьёт рекорды века, показывает даже Росстат: 35,3%! В июне производители продуктов подняли цены на 16,4% год к году, химические заводы – на 40,1%, металлурги – на 34,6%, а НПЗ – даже на 86%. По выражению президента Независимого топливного союза Павла Баженова, на топливном рынке пожар. И власти с ним не справляются. 

По темпам промышленной инфляции Россия обогнала почти все крупные экономики мира, пропустив вперед лишь Казахстан (48%), Турцию (43%) и Бразилию (36%). В августе не лучше, что не вдохновляет управленцев: индекс деловой активности упал до минимума с ноября 2020 г. 

Цепочка тянется дальше. Остапкович из ВШЭ обращает внимание на то, что инвестиционный климат в России по-прежнему не самый благоприятный: «Очень все плохо с прямыми иностранными инвестициями, и поэтому нельзя ожидать, что экономический рост, который наметился в первом полугодии, будет устойчивым». 

Чиновники уверяют, что частично отток иностранного капитала возмещают внутренние инвесторы. Оно так и не так. ЦБ обнаружил, что массовый приток частных лиц на фондовый рынок с прошлого года более чем наполовину состоит из «мертвых душ». Они открывают брокерские счета, но не инвестируют ни копейки. Хотя счета за два года почти утроились, но 60% – пустые, сообщил в интервью Reuters зампред ЦБ Сергей Швецов. Еще примерно 19% счетов с ничтожными остатками – около 10 тыс. руб. «Это, скорее, тестовые счета, которые граждане открывают для того, чтобы поучиться, попробовать поторговать на бирже и понять для себя, нужно им это или нет», – пояснил Швецов. Доля же активных счетов около 21%, что, по словам Швецова, «достаточно неплохо». 

По данным ЦБ, с российского фондового рынка иностранцы бегут с февраля, прихватив сотни миллионов долларов. Бегут из-за экономической и правовой неопределенности: в сегодняшней России суды выносят оправдательных приговоров меньше, чем при Сталине. Бегущим иностранцам активно помогают наши олигархи и не только. В мае премьер Мишустин, отчитываясь в Госдуме, говорил, что на первом месте топливно-энергетический комплекс: прячут дивиденды, роялти, процентные платежи. Прятать есть что. Например, «Роснефть» за II кв. одарила 9 членов правления без малого тремя млрд руб., да топ-менеджерам выдала 3,38 млрд, в 7 раз больше, чем в I кв. Цена нефти на мировом рынке позволяет. На 2-м и 3-м местах, по словам Мишустина, металлурги и банки. В 2019 г. только предприятия вывели из страны 4,3 трлн руб. А сколько олигархи да и просто состоятельные люди? 

Свою лепту вносит ручное управление из Москвы страной и экономикой. Счетная палата, оценивая госпрограммы в проекте бюджета-21, отмечала: две трети (31 из 45) «в той или иной степени не соответствуют документам стратегического планирования», а более половины (29) – отраслевым стратегическим документам. Точно такая картина была и в предыдущие годы. Не удивительно, что в августе уже Минэкономики в закрытом докладе правительству констатировало: расходы бюджета на госпрограммы – а это 13,4 трлн руб. налогоплательщиков в 2021 г. – «не достигают каждой пятой поставленной цели». 

На прошлой неделе стало известно о докладе Центра конъюнктурных исследований ВШЭ: 10– 15% заводов и фабрик в состоянии «зомби». Они балансируют на грани банкротства, выпуская продукцию, которая неконкурентоспособна, а зачастую и просто не нужна. В 2019 г. доля убыточных предприятий зашкаливала за 23%, в 2020-м выросла до 25%. А в январе-мае 2021-го, по данным Росстата, в добывающих отраслях убытки плодило почти 40% предприятий, в обработке – чуть меньше 30%. Аналитики «Эксперт РА» отмечают, что «поддержка государства в большинстве случаев лишь отсрочит потерю компаниями платежеспособности, поскольку медленный темп восстановления экономики не позволяет вернуться к прежним оборотам производства…» 

– Боюсь, от нашей промышленности скоро останутся только рожки да ножки, а от энтузиастов и энтузиазма итого не останется, – комментирует исследование о «зомби» бизнес-омбудсмен Борис Титов. 

Кстати, в моногородах, а их, по данным Минэкономики, около трёхсот, находится половина «зомби». Если их закроют, жители останутся без работы, а значит, и без денег, которых и без того кот наплакал. Напомню, что, моногорода – сталинское наследие. После войны в основном зэки Гулага строили в глуши заводы, а рядом – жильё. До сих пор власти не могут с моногородами ничего поделать, но в народе живёт миф о том, как быстро под руководством мудрого Сталина восстановилось народное хозяйство СССР. 

Почему же много наших заводов и фабрик выпускают неконкурентную да и ненужную продукцию? Частичный ответ можно найти в июльском докладе Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. Доля полностью изношенных фондов неуклонно растет: в 2008 г. было 13%, а в 2018-м – 18%. Почему? Да потому, что всё меньше инвестиций идёт на реконструкцию и модернизацию: едва-едва держится уровень 80-го года. Куда красноречивее ситуации в отраслях. В ЖКХ до 70% сетей водоснабжения, теплоснабжения, канализации давно обветшали донельзя, а новые не строят. В АПК больше 40% основных фондов и техники старье или металлолом, в электроэнергетике и строительстве такое же положение, в обработке и на транспорте хлама больше половины, а в добыче полезных ископаемых и того 60%. 

Страдают люди. В двух ковидных больницах полетели системы подачи кислорода, погибли больные. На комбинате в Ростовской области, выпускающем боеприпасы, во время обычной процедуры по изготовке форм автоматически не закрылся «отсекатель». Не удивительно: комбинат построен в 1939 г. Семеро сотрудников закрывали вручную, смесь вспыхнула, люди получили тяжелые химические ожоги. Один скончался. И подобных ситуаций пруд пруди. 

Страна выпускает просто мизерное количество современных технологий и техники. Да еще продолжаем сдавать позиции на мировом рынке ноу-хау и научных исследований, хотя все цели прописаны в нацпроектах Кремля. Число патентных заявок на изобретения за 10 лет, по оценкам экспертов НИУ ВШЭ, уменьшилось на 10%, а доля России в мире сократилась почти вдвое – до 0,9%. Доля инновационных товаров и услуг в стране составляет всего 6,1% против 28% в Испании, 27,3% в Великобритании, 19% в Германии, 18% в Австрии. Скоро, чего доброго, изобретателей не останется: по оценке РАН, отток ученых и высококвалифицированных специалистов за 9 лет ускорился в 5 раз. Не потому ли, что, в том числе, растет количество крупных ученых, задержанных по обвинению в шпионаже, хотя эксперты и юристы очень сомневаются в их виновности. Они подозревают, что за «шпионов» силовики имеют повышенные дивиденды. 

Г-н Медведев, ныне зампред Совбеза, недавно заявил, что развитие технологий в России «осложняется системным противодействием нашим усилиям из-за рубежа». Ну, кто же сомневался?! В том числе, часто сокращаются научные контракты. Но ученым-«шпионам» силовики как раз контракты вместе с контактами и ставят в вину… Интересно, а г-ну Медведеву в долгую бытность премьером тоже происки коварного Запада мешали заниматься новыми технологиями? 

– Мы эксплуатируем старую модель экономики, которая себя изжила. Она не создает каких-то прорывных качеств, – констатирует глава Счетной палаты Алексей Кудрин. – Нужно, чтобы у нас были товары, которые вдруг захотели купить во всех странах, как iPhone. Тогда экономический рост теоретически может быть и 5%, и выше. 

С изжившей моделью экономики власть не желает расставаться. За предыдущие три года, по оценке Счетной палаты, «амбициозный план» продажи госкомпаний исполнили на исторически низком уровне: на 25%. Мало того, власть, указывал общественный омбудсмен по антимонопольному законодательству Сергей Колесников, не представляет данные о фактической доле государства в экономике. Не случайно доля эта в оценках колеблется от 40 до 70%. Россияне взирают на ситуацию философски, а подавляющая часть бредит СССР, считает, что это правильно, не понимая, что засилье государства обрекает многих из них на нищенство. 

Похоже, Россия надолго обречена прозябать. Недавно появились результаты исследования двух экономистов: немки Катарины Эрхард и швейцарца Саймона Хейни. Изучая активность открытия и закрытия компаний в Швейцарии, они неожиданно для себя пришли к выводу, что активность их основателей зависит от культурной предпринимательской базы. И не в одном-двух поколениях – с XVIII века! А мы размечтались об успехах «рыночных реформ» через несколько десятилетий после их начала. 

Юрий БУБНОВ