КРИМИНАЛ

Обращаться с дамами сердца так, как это принято у воспитанных джентльменов, он явно не умел. Даже его дружки-собутыльники нередко носили от него «на долгую память» различные отметины: кто – свежий синяк, кто – кровавую ссадину, ну а кто – и шрамы от проникающего ножевого ранения.

ЧЕЛОВЕК НАСТРОЕНИЯ 

Все, кто более-менее близко знал Павла Смородинова, считали его человеком настроения, крайне непредсказуемым и реально опасным. Но говорили об этом шепотом и за глаза, затравленно озираясь. Ибо прекрасно были осведомлены о том, что пудовые кулаки известного грубияна Пашки, как правило, реагировали на конфликтную ситуацию молниеносно и гораздо раньше, чем его неповоротливый язык или незатейливые мозги. 

А все потому, что тридцатишестилетний Смородинов страсть как любил выпить. Он проделывал это по нескольку раз в день, почти в рабочем порядке, и всегда – с видимым удовольствием. Паша, по всем признакам, относился к той категории горьких пьяниц, для которых что водка, что жидкость для удаления прыщей – всё едино. 

Вторым по важности жизненным интересом нашего героя были женщины. Однако и тут – смотря как считать. Скорее всего, водка и представительницы прекрасного пола в сознании Смородинова жили нераздельно, взаимно дополняя друг друга. Вполне естественный и закономерный процесс, многим мужикам знакомый. 

Главная закавыка тут была в том, что Смородинов оказался страшно, патологически ревнив. На всех своих многочисленных подруг и сожительниц он смотрел как на свою личную собственность и терпеть не мог, если на них бросали (косые, прямые, двусмысленные – без разницы) взгляды другие мужики. А уж тем более рассыпали перед ними комплименты. При этом сам Паша обращался с дамами своего любвеобильного сердца, как бы это деликатнее выразиться, без особой теплоты, без ласки. Ну, не был он джентльменом! 

В тот памятный апрельский вечер в гости к Смородинову заглянул некто Виктор Пальянов, с которым они вместе мотали срок еще в юные годы. «Однокашник» заявился не с пустыми руками, принес пол-литра чистого медицинского спирта, не удержавшись, похвастал перед приятелем, что влюбил в себя одну молоденькую процедурную медсестру, которая от него без ума. 

Поначалу все было чинно и даже скучновато. За столом гость вел себя вполне прилично. Говорили в основном о тех, кого хорошо знали когда-то, помянули покойных. Затем, после грустной паузы, когда спирт наконец очаровательно тюкнул по башке, Пальянов решил сделать хозяину дома приятное. Высказал комплимент: дескать, какая у тебя жена молодец, такая миловидная, хлопотунья, расторопная. Не просто завидная баба, а мечта поэта, огонь! 

Задремавший было Смородинов отреагировал мгновенно. Острый кухонный нож вонзился Пальянову сначала в бок, затем в шею и грудь. 

– На горяченькое потянуло, падла? – услышал гость незадолго до того, как сознание покинуло его окончательно. 

Прежде чем испустить дух от повреждений жизненно важных органов, Пальянов претерпел адское унижение. Паша Смородинов деловито стянул с поверженного приятеля штаны и, криво усмехнувшись, полоснул отточенным лезвием по причинному месту. Стоявшая рядом сожительница, побелев от увиденного, вздрогнула всем телом и, зажав рот руками, бросилась к выходу. 

– Куда, стерва? – заорал Смородинов. – Принеси лучше мешок да помоги мне упаковать этого борова! 

Вдвоем с ошалевшей Галиной Беседкиной они завернули труп Пальянова в большую полиэтиленовую скатерть. Дождались, пока за окном воцарилась темная ночь, и, сгибаясь под тяжестью жуткого груза, дотащили его до мусорного контейнера, расположенного во дворе соседней многоэтажки. Согнутое пополам тело мягко стукнулось о дно металлического бака. 

– Только меня не убивай, ладно? – тихо попросила Пашу бледная, как смерть, Галина. – Я никому ничего не скажу… 

Смородинов криво усмехнулся, нервно дернул плечом и ускорил шаг. 

ЗИГЗАГ НЕУДАЧИ 

Странный рулон с трупом уже к обеду следующего дня обнаружили вездесущие бомжи. О находке сообщили проходившему мимо сотруднику полиции. Еще через двадцать минут возле мусорного контейнера остановилась полицейская машина, из нее вышли кинолог с собакой, двое хмурых оперативников и молодая женщина-следователь. 

Сыщики вышли на Смородинова сразу после разговора с сожительницей погибшего, которая знала, куда и к кому ушел с бутылкой спирта ее Виктор. Павла Смородинова задержали по подозрению в совершении умышленного убийства при отягчающих обстоятельствах и с особой жестокостью. С Галины Беседкиной взяли подписку о невыезде и обязательство по первому требованию явиться для дачи показаний – пока в качестве свидетеля. 

Не ожидавший от ментов такой прыти, к тому же не успевший толком опохмелиться, Павел Смородинов на первом же допросе сразу во всем сознался. Но чуть погодя, оклемавшись в камере, опомнился и садиться за решетку передумал категорически. И выдал свою версию убийства, обвинив в этом не кого-нибудь, а… свою покорную сожительницу. 

Из показаний Павла Смородинова: «21 апреля у нас в гостях находился мой знакомый Виктор Пальянов. Когда у нас закончилась выпивка, я ушел в магазин за водкой. А когда вернулся, то увидел, что Пальянов лежит в кухне на полу, а моя гражданская жена Галина Беседкина сидит рядом и плачет. Мне она сообщила, что в мое отсутствие Пальянов пытался ее изнасиловать. Защищаясь, Галина схватила со стола нож и несколько раз ударила его… Чтобы скрыть преступление, я помог завернуть труп Пальянова в полиэтилен, потом мы вместе с Галиной вынесли его к мусорным контейнерам…».

Когда Галина осознала, наконец, в чем именно обвиняет ее Смородинов, то надолго оцепенела. Затем глубоко вздохнула и ровным, безразличным голосом поведала такое, отчего совсем юная девушка-следователь несколько раз бросала на стол шариковую ручку, вставала с места и смотрела в окно, а потом, спохватившись, лихорадочно записывала услышанное в протокол допроса. 

Из показаний Галины Беседкиной: «Павел постоянно меня ревновал, он даже украдкой выслеживал меня на улице, когда я выходила, например, в магазин… Однажды Павел на моих глазах жестоко избил неизвестного мне мужчину, который из вежливости открыл передо мной дверь в продуктовый магазин… А где-то в декабре прошлого года, во время очередной попойки, собутыльник Павла, фамилию которого я не знаю, помню лишь, что звали его Аркадий, восхищенно посмотрел на меня, причмокнул губами и сказал: «Повезло тебе, Паша. Какую бабу имеешь – убиться и не жить! Я бы с ней замутил романтику!». В ответ на эти слова Павел как-то странно хмыкнул, а через минуту позвал Аркадия на застекленный балкон покурить, распахнул створку окна и выкинул незадачливого приятеля на асфальт с четвертого этажа…» 

Соседи погибшего Аркадия Спирина подтвердили, что тот и впрямь вывалился из окна собственной однокомнатной квартиры по улице Воровского и разбился насмерть. Приехали скорая и полиция, какой-то человек в штатском много фотографировал, другие скрупулезно измеряли рулеткой расстояние от тела погибшего до фундамента дома. Потом кто-то из родственников Спирина узнал, что первыми на место происшествия приезжали вовсе не сыскари, а гаишники. Потерпевший лежал на узкой асфальтовой дорожке, проложенной вдоль дома, и был зарегистрирован в автоинспекции… как жертва дорожно-транспортного происшествия. Хотя и ежику понятно, что на этой дорожке ни один автомобиль свыше пяти километров в час вряд ли разгонится. Но кто теперь станет собирать доказательства того, что бедолага Спирин упал именно с высоты четырех этажей, а не был смертельно искалечен лихо промчавшейся машиной? 

СЛЕДСТВЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ: ЛЕТАЮЩАЯ КУКЛА 

Тем не менее дотошные следователи и опытные эксперты- криминалисты вновь обратились к давно забытому делу. Фотографии погибшего, сделанные на месте преступления, к счастью, оказались хорошего качества и позволяли детально рассмотреть распластавшуюся на заснеженной асфальтовой дорожке фигуру мужчины, а также «характерные признаки направленного разбрызгивания крови из головы потерпевшего, которые обычно бывают при открытых черепно-мозговых травмах, вызванных падением с высоты». 

По специальному заказу был изготовлен манекен, обладавший всеми основными параметрами погибшего, включая его вес – 70 килограммов. Провели следственный эксперимент. К неописуемому восторгу местной детворы и под оханье старушек бедный манекен несколько раз вылетал из окна сначала головой, а потом и ногами вперед, левым и правым боком, лицом вниз, животом вверх и еще черт знает как. После каждого приземления положение муляжа тщательно сравнивалось с положением трупа на фотографиях. Весь процесс снимался на видеокамеру. 

Исследовав материалы эксперимента со всей тщательностью, следователь пришел к выводу, что тело потерпевшего не просто падало из распахнутого окна, но падало с известным ускорением, то есть его вытолкнули. Поскольку Смородинов и в этом случае настаивал на том, что Аркадия Спирина выбросила из окна Галина Беседкина, ей было предложено продемонстрировать сей процесс на многострадальной кукле. Однако хрупкая женщина, сколько ни пыхтела, не смогла этого сделать – манекен оказался для нее слишком тяжелым и все время падал на пол, вырываясь из ее рук. В итоге, разревевшись в голос, Беседкина подтвердила свои показания: «Паша схватил Аркадия за грудки, опрокинул на спину и перегнул через подоконник. Спирин закричал и стал вырываться, но Павел продолжал наклонять его вниз, приподнял за штанину и вытолкнул наружу…» 

Смородинов, не в пример своей сожительнице, чувствовал себя на следственном эксперименте вполне уверенно: развязно стрелял у конвойного сигареты и даже отвесил женщине- понятой неуклюжий комплимент. Павел продолжал утверждать, что и глазом не успел моргнуть, как «озверевшая от выпитого Беседкина подошла к мирно курившему Спирину, сцапала его одной рукой за шкирку, другой за брюки в районе заднего кармана и, словно котенка, вышвырнула в окно». 

– А сами вы сможете наглядно показать, как именно это у нее получилось? – осторожно спросил следователь. 

– Запросто! – пожал плечами Смородинов. Не дожидаясь команды, он сграбастал манекен со стула и, натужно крякнув, выкинул его в окно. 

Несмотря на возражения защиты, суд счел видеозапись следственного эксперимента одним из главных доказательств и, присовокупив ее к другим добытым следствием уликам, приговорил патологического ревнивца, хронического алкоголика и бессовестного вруна Смородинова к четырнадцати годам заключения. Галина Беседкина за соучастие и укрывательство получила свои три года общего режима. 

Говорят, сразу после суда Смородинову удалось переправить своей бывшей пассии записку, в которой он умолял дождаться его из колонии. В конце содержалась угроза: «Узнаю, что спуталась с кем из мужиков, убью!» 

*Фамилии изменены

Григорий ЗАПРУДИН