РАССКАЗ

Мой отец много лет работал на колхозной конюшне. Естественно, я был завсегдатаем конного двора. 

Однажды мое внимание привлек новичок – жеребенок рыжей масти. Он отличался от других: поджарый, ноги стройные, грива хохолком. Завораживали меня и его карие глаза. Вскоре узнал, что приобрел жеребенка наш бригадир. Любил он быструю езду. Летом мотался по полям на тарантасе, зимой – на кошеве, поскольку бригада объединяла две деревушки. 

Когда конюхи и колхозники обсуждали, как назвать новичка, я встрял в их разговор: «Да Громом, он так заливисто ржет». У взрослых наступило замешательство, но присутствующий на именинах бригадир неожиданно заявил: 

– А что? Мне нравится. Гром – так Гром. 

– Да голосок у него не громовой, а жеребячий, – возразил кто-то. 

– Ничего, вырастет из бубенчика настоящий Гром. Так и наречем. 

Не знаю, почему, но с Громом у нас вскоре началась настоящая дружба. Жили мы в те годы несладко. Даже хлеба порой не было, и мать пекла караваи из… гороховой муки. А чтобы семья не голодала, поскольку гороховый хлеб в рот не лез, она стряпала калачики. И вот я этими калачиками (а летом в огороде втихаря рвал морковку, листы капусты и свеклы) и угощал своего любимца. Гром рос как на дрожжах и на глазах превращался в красавца. Каждый день я скреб его щеткой, расчесывал гриву и хвост. Летом мы нередко купались с ним в речке. Выбираясь на берег, он обязательно встряхивался, и брызги разлетались в разные стороны. Доставалось и мне. Потом мы играли в догонялки. Гром, конечно, всегда выигрывал, хотя иногда как бы поддавался, но очень редко. 

Пришло время, когда малыш превратился в жеребца. Он по- прежнему относился ко мне дружески, но у него появились и свои интересы. Однажды отец с какой- то озабоченностью произнес: 

– Пора Грома объездить, хотя бы под седлом. Только кто решится на такое… 

Я тут же выразил желание. Но отец помолчал немного и неуверенно возразил: 

– А ты понимаешь, что такое объездить? Сложная, сын, это штука. Хотя вы – большие друзья, и он, возможно, побережет тебя. 

И вот наступил день, когда на лужайке у конного двора мне доверили сесть на Грома. 

До сих пор вспоминаю, как забилось мое сердце. Как всегда, принес ему вкусняшки, и, пока он уплетал, отец надел на него узду. Гром не сопротивлялся и воспринял это спокойно. И вот через минуту с помощью отца я буквально взлетел на спину друга. Гром, видимо, не понял, что произошло, он с досадой оглянулся и посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ты чего это задумал?» 

Но тут же встрепенулся и помчался по лугу. Не помню, когда выпустил из рук уздечку, помню только, что крепко вцепился в его гриву. До сих пор удивляюсь, как я не слетел с Грома. А тот мчался, не разбирая дороги, время от времени то взбрыкивая задними ногами, то становясь на дыбы, чтобы сбросить седока. Но я, как клещ, вцепился в него. Сколько времени прошло, не знаю, только для меня оно показалось вечностью. 

Но вот Гром утихомирился и перешел на рысь, а затем и совсем остановился. Меня как ветром с него сдуло. Стою, а ноги подкашиваются, чудом не упал. Гром удивленно посмотрел на меня своими карими глазами и неожиданно заржал, а потом мокрыми от пены губами осторожно взял мое левое ухо. 

Я прижался к другу, обнял его, взял узду, и мы мирно направились к конюховке, где с десяток моих земляков наблюдали весь этот спектакль. Отец, не выдержав, подбежал ко мне: 

– Молодец, Ванюшка, молодец. Да и Гром молодец. Видимо, ваша дружба свою роль сыграла. А я, если честно, очень боялся. Ну, ничего, все позади. 

Прошло несколько месяцев, и Гром попал под «пяту» бригадира. Правда, тот неоднократно вылетал из повозки, но каждый раз снова и снова запрягал Грома. Иноходец из жеребца получился классный. 

Прошли годы. После десятилетки я уехал из родной деревни. Однажды, в очередной отпуск возвратившись на малую родину, узнал горестную весть. Как это случилось, не знаю подробностей, но Гром сломал ногу, и его пришлось сдать на бойню. 

В тот день я почти полдня просидел у конюшни, вспоминая друга. Да и сегодня он иногда приходит в мои сны. И, кажется, снова я лечу на нем в ночное во главе со своими деревенскими сорванцами. 

Василий МИХАЙЛОВ