ПАЛОМНИЧЕСКИЕ ЗАРИСОВКИ

Далеко всё-таки продвинулся прогресс – в прошедшие века паломники добирались до святых мест целыми месяцами, а мне вот потребовалось всего 12 часов, чтобы доехать из Калача-на-Дону до Свято-Михайло-Афонского монастыря в Адыгее. Это учитывая задержку, приключившуюся в дороге из-за поломки нашего паломнического микроавтобуса. По случаю этой поломки мы прибыли в монастырь вместо запланированных шести утра в начале восьмого, и оттого попали сразу «с корабля на бал», сиречь на утреннее богослужение.

По завершении службы мы отправились в монастырскую трапезную. Это немного мрачноватое помещение, со стенами из грубо отёсанного камня, нависающими сводами и витражом в маленьком окошке значительно больше напоминает декорации к фильмам про средневековье, чем обыкновенную столовую. Впечатление дополняют простые, грубо сколоченные столы со скамьями, выстроенные рядами у стен. Несмотря на то, что до начала Великого поста оставалось ещё два дня, мясное в монастырском рационе отсутствовало напрочь – только картофельно-капустный суп, оказавшийся, несмотря на постность, необыкновенно вкусным, гречка на второе и хлеб монастырской выпечки. 

После того, как мы насытились материальной пищей, настал черёд пищи духовной – наша паломническая группа отправилась на экскурсию по монастырю. Гидом у нас был интеллигентный молодой монах, которого звали так же, как небесного покровителя сей обители – отец Михаил. Он начал с рассказа об истории Свято-Михайло-Афонской Закубанской мужской общежительной пустыни – таково полное наименование этого места. 

История эта весьма богата, и берёт своё начало ещё со времён Византийской империи и Тьмутараканского княжества. Это живописное уединённое место издавна облюбовали христианские отшельники и схимники – первые пещерные кельи здесь были вырыты ими ещё в VI веке. Но с течением времени регион всё более исламизировался, и к XIV веку на Кавказе остались лишь редкие последние очаги христианства, да и те вскоре прекратили своё существование. Здесь как нельзя лучше пригодились подземные катакомбы и пещерные храмы, в которых последние средневековые христиане этих мест, подобно своим предшественникам времён Нерона и Диоклетиана, скрывались от своих гонителей. 

Православие вернулось на эти земли лишь спустя полтысячелетия – в результате экспансии России на Кавказ. По окончании Кавказской войны, после заселения Кубани казаками, встал вопрос о создании в этих местах своего монастыря, ибо монашеские обители в те времена являлись важной составляющей не только духовной и религиозной, но и социально- культурной жизни. И в 1877 году монастырь, наконец, появился. Его основателем стал афонский монах отец Мартирий (в миру – Мартин Островых), вернувшийся ради этого подвига со Святой Горы на свою родину, в Россию, с несколькими своими братьями. Они принесли с собой так называемый афонский устав, по которому братия обители живёт до сих пор (а афонский устав – это вам не шутки, он является одним из самых суровых монашеских уставов и требует максимальной самоотдачи и полного посвящения себя «монашескому деланию»). 

Новый монастырь был назван Свято-Михайловским, в честь небесного покровителя великого князя Михаила Николаевича Романова, сына императора Николая I, принимавшего самое деятельное участие в создании монастыря и ставшего его ктитором (меценатом и благотворителем). 

За короткое время насельниками пустыни было возведено пять храмов, а помимо того – странноприимный дом, больница, а также два десятка корпусов- «общежитий» с кельями для монахов и послушников. И уже через считанные годы Свято-Михайло- Афонская обитель стала крупнейшим монастырём на Кавказе и паломническим центром. Её ежегодно посещали более сотни тысяч паломников. Вторым, неофициальным, названием обители было «Казачья лавра». 

Но с 1917 года в России настали новые времена, ставшие для Свято-Михайловского монастыря не менее враждебными, чем XIV век для тогдашних насельников этого места. Архистратиг Михаил так и не смог защитить свою обитель, хотя когда-то поверг самого Люцифера. Большевистские комиссары оказались противниками серьёзнее и страшнее, чем Князь тьмы. И Казачья лавра разделила судьбу сотен других обителей и храмов – в двадцатых годах монахи были распущены, монастырь закрыт, а на его территории создан санаторий ГПУ. А в 1946 году, уже после Великой Отечественной войны, часть храмов на месте бывшей монашеской обители была взорвана, в том числе основной, самый большой из них – Успенский собор. 

Только в начале двухтысячных то, что осталось от когда-то великого монастыря, было вновь передано Православной церкви. И вот возрождённая пустынь снова действует и принимает паломников. 

Отец Михаил показал нам усыпальницу создателя монастыря, архимандрита Мартирия. С его мощами связана целая история. Отец Мартирий, ввиду свойственного многим христианским подвижникам самоуничижения, считал себя настолько грешным человеком, что завещал похоронить свои останки под порогом Успенского собора, дабы все посетители храма попирали его прах ногами. Много лет спустя, после того, как собор был взорван, местные жители выгребли из развалин всё, что могло представлять хоть какую-либо ценность, а останки бывшего архимандрита просто выбросили, за ненадобностью. И они так и были бы утрачены, если бы не одна женщина, тайно захоронившая мощи подвижника на краю городского кладбища и указавшая то место, когда обитель начала восстанавливаться. 

Отец Михаил провёл нас по всем монастырским храмам и вкратце рассказал их историю. В одном из них я увидел икону Николая Угодника из числа побывавших в космосе, на МКС, что подтверждает соответствующий сертификат. Впрочем, помимо этой реликвии в обители имеются и другие, неизмеримо более древние и почтенные. В частности – частички мощей святого Тихона Задонского, равноапостольной Марии Магдалины, великомученика Пантелеимона, Георгия Победоносца, Иоанна Крестителя, Феофана Затворника, Максима Грека, двенадцати Оптинских Старцев и многих других почитаемых святых, а также гордость монастыря – частичка Честного и Животворящего Креста Господня, другими словами – креста, на котором был распят Иисус Христос. Всё это богатство, во всяком случае, большая его часть, было привезено на Кавказ с Афона ещё отцом Мартирием. 

Но самой большой неожиданностью для меня было увидеть в стенах монастыря… палеонтологический музей! В специально отведённом для этого помещении собрано огромное количество окаменелостей времён мезозойской эры, когда территория современной Адыгеи была дном моря, в основном – раковины огромных морских моллюсков. 

Тут я не удержался и спросил у отца Михаила, а как, собственно, окаменелости многомиллионолетней давности согласуются с библейским Шестодневом? 

– Сказано, что у Господа один день как миллион лет, и миллион лет как один день, – улыбнулся в ответ отец Михаил. – Так что противоречия нет. 

Посещение музея было заключительной частью экскурсии. После этого наш монастырский Вергилий оставил нас, и наша группа уже самостоятельно отправилась в направлении целебного источника, находящегося на склоне соседней горы Физиабго (что с языка адыгов переводится как «Злая женщина»), в 25 минутах ходьбы от монастыря, если верить указателям. Так ли это действительно – проверить не удалось, потому что наш путь к источнику получился весьма извилистым. 

Сначала нашу группу в полном составе занесло в монастырскую блинную, где мы подкрепились перед восхождением вкуснейшими блинами с вареньем (даже я признал их кулинарные достоинства, хотя вообще-то блины не люблю), а затем мы решили свернуть в сторону пещер. 

Рассказать про монастырские катакомбы ничего не могу, потому как там не был – отказался от экскурсии по причине клаустрофобии и остался у входа, полюбоваться в одиночестве горными красотами. Оказалось, что я такой не один – минуты через две из входа в пещеры появилась ещё одна женщина из нашей группы, со словами: «Не могу! Давит, воздуха не хватает, и с сердцем плохо». Жаль, конечно, но никогда не познать нам, клаустрофобам, привлекательности и эстетики древних подземелий. 

По словам экскурсовода, раньше сеть подземных ходов была несравненно более широкой – они соединяли между собой все монастырские храмы, и даже выводили к соседнему казачьему посёлку, но сейчас доступна только небольшая их часть. Разумеется, сами ходы никуда не делись, они продолжают существовать, но входы в них замуровали после того, как в подземельях пропали несколько воспитанников колонии для «трудных» подростков, которая была открыта на территории монастыря после войны (имеется в богатой истории обители и такая страница). 

Дальше наш путь лежал к смотровой площадке на вершине Физиабго, где стоит возрождённый храм Преображения Господня, и открывается потрясающий вид на окрестности и далёкие, в голубой дымке, заснеженные вершины Кавказских гор. Правда, дойти до неё было делом не из лёгких. К концу восхождения «нас оставалось только трое из восемнадцати ребят» – до вершины добрались лишь наш организатор Светлана, я и ещё один из наших спутников, Павел. Остальные сошли с дистанции. Впрочем, впоследствии выяснилось, что существует и значительно более лёгкий маршрут. Но настоящие русские паломники трудностей не боятся и преград для них не существует. 

И только спускаясь с вершины, по другому склону горы, мы, наконец, попали к изначальной цели нашего похода – источнику Святого Великомученика и Целителя Пантелеимона. Про этот источник рассказывают, что его воды помогают в исцелении от различных заболеваний, и даже дурных привычек. При источнике имеется купель, и кто-то из паломников как раз из неё выходил, так что у меня на секунду мелькнула мысль тоже окунуться. Но потом я рассудил, что купаться в первый день весны в воде, температура которой всего +4 градуса – значит искушать почём зря Господа, и от затеи отказался, благоразумно ограничившись простым умыванием. 

После обеда, который являлся одновременно ужином (в монастыре принимают пищу только два раза в день), такого же постного, как и завтрак, состоялось вечернее богослужение. А по его завершении, перед тем как отправиться восвояси, в паломничью гостиницу, я снова прошёлся по обители, пытаясь запечатлеть в памяти эти храмы, деревья и влажный горный воздух, и зная, что ещё не раз вспомню эти места с ностальгией. 

Роман БЕЛОУСОВ /фото автора/